Постановление пленума верховного суда о моральном ущербе

Постановление пленума верховного суда о моральном ущербе

Содержание:

Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 26 октября 2016 г. N 6-ПВ16 Состоявшееся определение судебной коллегии по делу о компенсации морального вреда подлежит отмене, а дело — направлению на новое кассационное рассмотрение, поскольку в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом вне зависимости от ее размера, установленного соглашением сторон, и вне зависимости от имущественного ущерба, которым в случае трудового увечья или профессионального заболевания является утраченный средний заработок работника

Президиум Верховного Суда Российской Федерации в составе:

Председательствующего — Серкова П.П.,

членов Президиума — Давыдова В.А., Нечаева В.И., Рудакова С.В., Свириденко О.М., Тимошина Н.В., Харламова А.С., Хомчика В.В.,

при секретаре Кепель С.В.,

рассмотрел в судебном заседании гражданское дело по надзорной жалобе Абакумова A.М. на определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 25 января 2016 г. по делу по иску Абакумова A.M. к акционерному обществу «Сибирский Антрацит» о компенсации морального вреда, причинённого профессиональным заболеванием, и по встречному требованию акционерного общества «Сибирский Антрацит» к Абакумову A.М. о взыскании судебных расходов.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Асташова С.В., выслушав объяснения представителя Абакумова А.М. — Харламова А.С., выступающего по доверенности и поддержавшего доводы надзорной жалобы, представителей акционерного общества «Сибирский Антрацит» — Мацевича В.А., Филипенко Д.С., выступающих по доверенностям и возражавших против удовлетворения жалобы, заключение заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Гуцана А.В., полагавшего, что надзорная жалоба подлежит удовлетворению, Президиум Верховного Суда Российской Федерации установил:

Абакумов А.М. обратился в суд с иском к акционерному обществу «Сибирский Антрацит» (далее — АО «Сибирский Антрацит») о компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием, в размере 1 000 000 руб., а также взыскании судебных расходов.

В обоснование требований Абакумов А.М. указал, что в 2010 г., в период работы на предприятии ответчика в должности помощника машиниста экскаватора 4 разряда, у него было установлено профессиональное заболевание. В связи с указанным заболеванием он испытывает физические и нравственные страдания, вынужден постоянно обращаться за медицинской помощью, частично утратил трудоспособность, ему противопоказан труд в условиях вибрации, статико-динамического и физического напряжения, неблагополучного микроклимата.

Ответчик против иска возражал, ссылаясь на произведённую им выплату компенсации морального вреда в соответствии с условиями отраслевого соглашения и коллективного договора в размере 57 554 руб. 64 коп. Кроме того, ответчик просил взыскать с Абакумова А.М. судебные расходы на проведение судебно-медицинской экспертизы в размере 56 000 руб.

Решением Искитимского районного суда Новосибирской области от 14 октября 2014 г. исковые требования Абакумова А.М. удовлетворены частично, с АО «Сибирский Антрацит» взыскана компенсация морального вреда в размере 340 000 руб. и судебные расходы в размере 10 700 руб. В удовлетворении требования АО «Сибирский Антрацит» отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Новосибирского областного суда от 10 февраля 2015 г. решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 25 января 2016 г. по кассационной жалобе АО «Сибирский Антрацит» указанные судебные постановления отменены в части удовлетворения исковых требований Абакумова А.М., в данной части по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении иска.

В надзорной жалобе Абакумов А.М. просит отменить определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 25 января 2016 г., ссылаясь на то, что оно нарушает гарантированное ему Конституцией Российской Федерации право на справедливое и соразмерное возмещение морального вреда, причинённого повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также право на судебную защиту. Заявитель также указывает, что постановление суда кассационной инстанции нарушает единообразие в толковании и применении судами норм Трудового кодекса Российской Федерации.

Определением Председателя Верховного Суда Российской Федерации Лебедева В.М. от 28 сентября 2016 г. надзорная жалоба Абакумова А.М. с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда Российской Федерации.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев надзорную жалобу и возражения на нее, находит определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 25 января 2016 г. подлежащим отмене с направлением дела на новое кассационное рассмотрение.

В соответствии с пунктом 3 статьи 391.9 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные постановления подлежат отмене или изменению, если при рассмотрении дела в порядке надзора Президиум Верховного Суда Российской Федерации установит, что соответствующее обжалуемое судебное постановление нарушает единообразие в толковании и применении норм права.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации приходит к выводу, что при рассмотрении настоящего дела в кассационном порядке Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации допущены такие нарушения.

Удовлетворяя частично исковые требования Абакумова А.М. о взыскании компенсации морального вреда, суд установил факт получения истцом профессионального заболевания, в том числе вследствие вредных для здоровья условий труда во время его работы помощником экскаваторщика на предприятии ответчика.

Вины самого Абакумова А.М. в получении данного заболевания не установлено.

При таких обстоятельствах суд пришел к выводу о том, что факт причинения истцу морального вреда вследствие необеспечения ответчиком здоровых и безопасных условий труда установлен.

При определении размера компенсации морального вреда суд учел степень вины ответчика, долю воздействия вредных производственных факторов на предприятии ответчика в общем стаже работы истца в неблагоприятных условиях, степень физических и нравственных страданий истца и, указав на принцип разумности и справедливости, определил размер компенсации в 340 000 руб.

При этом суд не зачел в счет компенсации морального вреда денежную сумму в 57 554 руб. 64 коп., выплаченную ответчиком до обращения истца в суд.

Истолковав положения Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности Российской Федерации на 2010-2012 годы и коллективного договора, заключенного между ответчиком и его работниками, суд пришел к выводу о том, что данная денежная сумма является не компенсацией морального вреда, а единовременным пособием, установленным названным отраслевым соглашением и коллективным договором в качестве дополнительной гарантии прав работника.

При рассмотрении настоящего дела в кассационном порядке Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации не поставлены под сомнение выводы судов первой и апелляционной инстанций об установлении обстоятельств дела, в том числе о факте причинения истцу морального вреда вследствие профессионального заболевания, вызванного необеспечением работодателем безопасных условий труда. Не поставлен судом кассационной инстанции под сомнение и размер компенсации морального вреда, определенный судами первой и апелляционной инстанций, включая порядок и принципы его определения, а также обстоятельства, учтенные судом при определении размера справедливой и разумной компенсации.

В качестве оснований для отмены вступивших в законную силу судебных постановлений Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации указано на выход суда за пределы исковых требований, на неправильное толкование судами первой и апелляционной инстанций положений Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности Российской Федерации на 2010-2012 годы и коллективного договора, а также на то, что конкретный размер компенсации морального вреда в данном случае правомерно установлен отраслевым соглашением и коллективным договором, предусмотренная этими актами сумма компенсации истцу выплачена, в связи с чем суд не вправе был удовлетворять последующее требование истца о взыскании компенсации морального вреда.

При обосновании вывода о выходе суда за пределы исковых требований Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации указала на то, что Абакумов А.М. в исковом заявлении не ссылался на положения статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации, однако суды первой и апелляционной инстанций применили данную норму права при разрешении спора.

Такая позиция суда кассационной инстанции существенно нарушает единообразие в толковании и применении судами норм процессуального права.

В соответствии с частью 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение по заявленным истцом требованиям. Однако суд может выйти за пределы заявленных требований в случаях, предусмотренных федеральным законом.

В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 «О судебном решении» разъяснено, что согласно части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение только по заявленным истцом требованиям. Выйти за пределы заявленных требований (разрешить требование, которое не заявлено, удовлетворить требование истца в большем размере, чем оно было заявлено) суд имеет право лишь в случаях, прямо предусмотренных федеральными законами. Заявленные требования рассматриваются и разрешаются по основаниям, указанным истцом, а также по обстоятельствам, вынесенным судом на обсуждение в соответствии с частью 2 статьи 56 названного кодекса.

Таким образом, рассмотрение дела в пределах заявленных требований означает присуждение истцу не более того, о чем он просит, и по тем основаниям (фактическим обстоятельствам), которые приведены истцом в обоснование иска, и обстоятельствам, вынесенным судом на обсуждение в соответствии с требованиями части 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Определение нормы права, подлежащей применению к спорным правоотношениям, является юридической квалификацией. Наличие или отсутствие в исковом заявлении указания на конкретную норму права, подлежащую применению, само по себе не определяет основание иска, равно как и применение судом нормы права, не названной в исковом заявлении, само по себе не является выходом за пределы заявленных требований.

Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в соответствии со статьей 148 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации на стадии подготовки дела к судебному разбирательству суд выносит на обсуждение вопрос о юридической квалификации правоотношения для определения того, какие нормы права подлежат применению при разрешении спора. По смыслу части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд определяет, какие нормы права следует применить к установленным обстоятельствам. Суд также указывает мотивы, по которым не применил нормы права, на которые ссылались лица, участвующие в деле. В связи с этим ссылка истца в исковом заявлении на не подлежащие применению в данном деле нормы права сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования.

Читайте так же:  Should правило употребления

Исходя из смысла приведенного разъяснения отсутствие в исковом заявлении ссылки на норму материального права, подлежащую применению в данном деле, само по себе также не является основанием для отказа в иске и препятствием для суда в применении этой нормы.

Процессуальное законодательство (статья 131 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) не требует от истца, в том числе и от работника, предъявляющего иск к работодателю, точного и исчерпывающего указания в исковом заявлении норм материального права, а равно не ограничивает суд в применении тех норм, которые регулируют спорные правоотношения, но не приведены в исковом заявлении.

Как следует из судебных постановлений и материалов дела, истцом заявлены требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие получения им профессионального заболевания при работе на предприятии ответчика, не обеспечившего безопасные условия труда.

Решение суда принято в пределах заявленных требований и по изложенным истцом основаниям.

При обращении в суд с иском истец сослался на положения статьи 151 («Компенсация морального вреда») Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 212 («Обязанности работодателя по обеспечению безопасных условий и охраны труда») и 219 («Право работника на труд в условиях, отвечающих требованиям охраны труда») Трудового кодекса Российской Федерации.

При таких обстоятельствах применение судом положений статьи 237 («Возмещение морального вреда, причиненного работнику») Трудового кодекса Российской Федерации само по себе выходом за пределы исковых требований не является.

Кроме того, Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации при рассмотрении настоящего дела нарушено единообразие в толковании и применении судами норм материального права.

Как установлено судом и следует из материалов дела, пунктом 5.4 Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности Российской Федерации на 2010-2012 годы, к которому присоединился ответчик, предусмотрено, что в случае установления впервые работнику, занятому в организациях, осуществляющих добычу (переработку) угля (сланца), утраты профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания в счет возмещения морального вреда работодатель обеспечивает выплату единовременной компенсации из расчета не менее 20% среднемесячного заработка за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности (с учетом суммы единовременного пособия, выплачиваемого из Фонда социального страхования Российской Федерации) в порядке, оговорённом в коллективном договоре, соглашении или локальном нормативном акте, принятом по согласованию с соответствующим органом профсоюза.

Согласно пункту 9.11 коллективного договора, заключенного между ЗАО «Сибирский Антрацит» и его работниками, в случае утраты работником, занятым в организации по добыче и переработке угля, профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания организация выплачивает единовременное пособие из расчета 20% среднемесячного заработка за последний год работы за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности за вычетом суммы единовременного пособия, выплаченного в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации, в счет уплаты страховых взносов страховщику.

Удовлетворяя иск Абакумова А.М. частично, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что выплаченная истцу в соответствии с приведенными положениями отраслевого соглашения и коллективного договора сумма является не компенсацией морального вреда, а иным единовременным пособием. При этом размер разумной и справедливой компенсации морального вреда определен судом в 340 000 руб.

Отменяя судебные постановления и принимая новое решение об отказе в иске, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, не поставив под сомнение соразмерность, разумность и справедливость определенной судом компенсации морального вреда, указала на то, что денежная сумма в размере 57 554 руб. 64 коп., выплаченная работодателем в соответствии с отраслевым соглашением и коллективным договором, является компенсацией морального вреда.

При этом суд кассационной инстанции указал, что поскольку предусмотренная отраслевым соглашением и коллективным договором компенсация морального вреда истцу выплачена, то последующее исковое требование о взыскании компенсации морального вреда является повторным и удовлетворению не подлежит.

По смыслу обжалуемого определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, работник в случае получения трудового увечья или профессионального заболевания не вправе требовать, а суд не вправе взыскивать компенсацию морального вреда в размере, большем, чем это установлено отраслевым соглашением или коллективным договором.

Такой вывод суда кассационной инстанции является ошибочным и нарушает как единообразие в толковании и применении судами норм права, так и права работника, получившего увечье или профессиональное заболевание.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46).

Из данных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

Согласно части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Таким образом, никакие иные акты, за исключением федеральных законов в предусмотренных статьей 55 Конституции Российской Федерации случаях, не могут умалять и ограничивать право гражданина на полное возмещение вреда, причиненного повреждением здоровья. Соответственно, не могут ограничивать это право также и заключенные в соответствии с трудовым законодательством отраслевые соглашения и коллективные договоры.

Приведенные выше конституционные положения конкретизированы в соответствующих нормах трудового права и разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Так, в соответствии с частью 2 статьи 9 Трудового кодекса Российской Федерации коллективные договоры, соглашения, трудовые договоры не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права. Если такие условия включены в коллективный договор, соглашение или трудовой договор, то они не подлежат применению.

Согласно статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1).

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (часть 2).

Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со статьёй 237 названного кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учётом объёма и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Аналогичные критерии определения размера компенсации морального вреда содержатся и в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (в редакции от 6 февраля 2007 г.).

Из содержания данных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям вне зависимости от размера, установленного соглашением сторон, и вне зависимости от имущественного ущерба, которым в случае трудового увечья или профессионального заболевания является утраченный средний заработок работника.

Положения отраслевых соглашений и коллективных договоров означают лишь обязанность работодателя при наличии соответствующих оснований выплатить в бесспорном порядке компенсацию морального вреда в предусмотренном размере.

Изложенная в обжалуемом кассационном определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации правовая позиция о том, что работник не вправе требовать, а суд не вправе взыскивать компенсацию морального вреда в размере, большем, чем это установлено отраслевым соглашением или коллективным договором, противоречит приведенным нормам материального права и разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Поскольку ошибочные выводы Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации о выходе суда за пределы заявленных требований и о том, что суд не вправе взыскивать компенсацию морального вреда в размере, большем, чем это определено в отраслевом соглашении и коллективном договоре, привели к неправильному разрешению дела судом кассационной инстанции, Президиум Верховного Суда Российской Федерации находит, что определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 25 января 2016 г. подлежит отмене с направлением дела на новое кассационное рассмотрение.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 391.9, 391.10, пунктом 2 части 1 статьи 391.12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Президиум Верховного Суда Российской Федерации постановил:

определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 25 января 2016 г. отменить, направить дело на новое кассационное рассмотрение в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Обзор документа

Размер и порядок выплаты компенсации морального вреда, причиненного профзаболеванием, могут устанавливаться коллективным договором и отраслевым соглашением.

Читайте так же:  Новый приказ по молочной кухне

В таком случае при наличии оснований работодатель обязан выплатить в бесспорном порядке компенсацию морального вреда в размере, предусмотренном указанными договором и соглашением.

Однако подобные положения не означают, что в случае спора работник не вправе требовать, а суд не может взыскивать компенсацию морального вреда в размере большем, чем это установлено отраслевым соглашением или коллективным договором.

Иной подход нарушает как единообразие в толковании норм права, так и права работника, получившего увечье или профзаболевание.

Кроме того, процессуальное законодательство не требует от истца, в т. ч. от сотрудника, предъявляющего иск к работодателю, точно и исчерпывающе указывать в исковом заявлении нормы материального права, а равно не ограничивает суд в применении тех положений, которые регулируют спорные правоотношения, но не приведены в подобном заявлении.

www.garant.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

от 4 ноября 2004 года №11

О некоторых вопросах судебной практики применения законодательства о возмещении морального вреда

В соответствии с Конституцией Кыргызской Республики гражданам гарантируется судебная защита всех прав и свобод, закрепленных Конституцией и законами Кыргызской Республики, каждому гарантировано право на возмещение материального и морального ущерба.

Компенсация морального вреда является одним из способов защиты нарушенных гражданских прав и свобод, предусмотренных Гражданским кодексом Кыргызской Республики.

В связи с тем, что при применении судами законодательства о возмещении морального вреда, возникают вопросы, требующие разъяснения, а также в целях обеспечения правильного и единообразного применения законодательства, регулирующего защиту личных неимущественных прав, нематериальных благ, принадлежащих гражданину и компенсацию морального вреда, пленум Верховного суда Кыргызской Республики, руководствуясь статьей 15 Закона Кыргызской Республики «О Верховном суде Кыргызской Республики и местных судах»,

1. Обратить внимание судов на то, что судебная защита личных неимущественных прав и нематериальных благ, принадлежащих гражданам от рождения или в силу закона, компенсация причиненного гражданам морального вреда является одним из способов реализации их конституционных прав и свобод.

Согласно статье 16 Гражданского кодекса Кыргызской Республики, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага либо нарушающие его личные неимущественные права, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной или иной материальной компенсации указанного вреда.

В соответствии со статьями 11, 17, 50 Гражданского кодекса Кыргызской Республики (далее Гражданский кодекс) и другими законами Кыргызской Республики, защита личных неимущественных прав и других нематериальных благ производится судом в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного права и характера последствий этого нарушения.

Защита личных неимущественных прав и нематериальных благ осуществляется как с применением указанных в статье 11 Гражданского кодекса способов в их совокупности, так и каждого из них в отдельности, в т.ч. компенсацией морального вреда.

В соответствии со статьей 1 Гражданского кодекса отношения, связанные с осуществлением и защитой неотчуждаемых прав и свобод человека и других нематериальных благ (личных неимущественных отношений, не связанных с имуществом), регулируются гражданским законодательством, поскольку иное не вытекает из существа этих отношений.

Предусмотренные Гражданским кодексом способы защиты личных неимущественных прав применяются и в случаях, когда защита таких прав специально не регулируется соответственно семейным, трудовым законодательством, законодательством об использовании природных ресурсов и охране окружающей среды, административно-правовым законодательством и другими законодательными актами.

2. Под личными неимущественными правами, нарушение, лишение или умаление которых может повлечь причинение потерпевшему морального вреда, согласно статье 50 Гражданского кодекса следует понимать: право на имя и пользование своим именем; право авторства; право на неприкосновенность произведения и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности.

К нематериальным благам относятся принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона: жизнь и здоровье; достоинство личности; личная неприкосновенность; честь и доброе имя; деловая репутация; неприкосновенность частной жизни; личная и семейная тайна; возможность свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства.

Полный текст доступен после регистрации и оплаты доступа.

base.spinform.ru

Компенсация морального вреда: тенденции российской судебной практики

Компенсация морального вреда – один из способов защиты гражданином его нарушенных прав (абз. 11 ст. 12 ГК РФ). Размер компенсации определяет суд. Для этого он принимает во внимание степень вины нарушителя, а также характер физических и нравственных страданий потерпевшего, и выносит решение с учетом требований разумности и справедливости (ч. 2 ст. 1101 ГК РФ).

Закон, причем не только ГК РФ, но и иные нормативные правовые акты, предусматривает следующие основания для взыскания компенсации морального вреда:

  • нарушение тайны завещания (ч. 2 ст. 1123 ГК РФ);
  • нарушение личных неимущественных прав автора (ч. 1 ст. 1251 ГК РФ);
  • нарушение изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя (ст. 15 Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав потребителей»);
  • нарушение прав и интересов гражданина в результате распространения ненадлежащей рекламы (ч. 2 ст. 38 Федерального закона от 13 марта 2006 г. № 38-ФЗ «О рекламе»);
  • невыполнение туроператором или турагентом условий договора о реализации туристского продукта (абз. 6 ст. 6 Федерального закона от 24 ноября 1996 г. № 132-ФЗ «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации»);
  • нарушение прав и законных интересов гражданина в связи с разглашением информации ограниченного доступа или иным неправомерным использованием такой информации (ч. 2 ст. 17 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»);
  • нарушение прав гражданина, связанное с дискриминацией в сфере труда (ч. 4 ст. 3 ТК РФ);
  • совершение работодателем неправомерных действий или бездействия в отношении работника (ст. 237 ТК РФ);
  • увольнение без законного основания или с нарушением установленного порядка либо незаконный перевод на другую работу (ч. 9 ст. 394 ТК РФ);
  • и другие.
  • Однако обязательство по компенсации морального вреда, напоминает адвокат, партнер Коллегии адвокатов города Москвы «Барщевский и Партнеры» Анастасия Расторгуева, возникает не во всех случаях, а только при одновременном наличии следующих признаков:

    Страданий, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага.

    Неправомерного действия/бездействия причинителя вреда.

    Причинной связи между неправомерным действием и моральным вредом.

    Вины причинителя вреда (ст. 151 ГК РФ).

    Вне зависимости от вины причинителя вреда можно требовать компенсацию, только если:

    • источником повышенной опасности причинен вред жизни или здоровью гражданина;
    • гражданин был незаконно осужден, привлечен к уголовной ответственности либо в отношении него были незаконно применены в качестве мер пресечения заключение под стражу или подписка о невыезде, а также при незаконном наложении на него административного взыскания в виде ареста или исправительных работ;
    • в отношении гражданина были распространены сведения, порочащие его честь, достоинство и деловую репутацию (ст. 1100 ГК РФ).
    • Моральный вред, поясняет ВС РФ, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, физической болью и др. (абз. 2 п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»; далее – Постановление Пленума ВС РФ № 10).

      При этом отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий не означает, что у потерпевшего нет права на возмещение морального вреда (абз. 3 п. 4 Постановления Пленума ВС РФ № 10).

      Размер компенсации морального вреда

      Вопрос определения судом размера компенсации морального вреда носит оценочный характер. Это связано с тем, что действующее законодательство не содержит четких критериев для его определения. По общему правилу, судьи выносят решения в рамках предоставленной им законом свободы усмотрения (Определение Конституционного Суда РФ от 15 июля 2004 г. № 276-О).

      В связи с тем, что сумма компенсации морального вреда напрямую зависит от субъективной оценки суда, установить конкретные минимальные и максимальные пределы такой компенсации сложно.

      Анастасия Расторгуева, партнер Коллегии адвокатов города Москвы «Барщевский и Партнеры»:

      «В моей практике минимальный размер компенсации морального вреда составил 1 тыс. руб. за вред здоровью, причиненный ДТП, – нетрудоспособность потерпевшего длилась более 21 дня (решение Никулинского районного суда по делу № 2-1398/12). Максимальным был размер компенсации по делу о защите чести и достоинства – он составил 500 тыс. руб. (решение Савеловского районного суда от 18 ноября 2014 г. по делу № 2-6850/2014)».

      На сегодняшний день средний размер компенсации морального вреда в Москве установился на отрезке от 5 тыс. до 50 тыс. руб.

      При этом суды стали все чаще учитывать, стремятся ли истец и ответчик урегулировать спор в досудебном порядке. «Если истец отказывается от досудебного урегулирования и использует инструмент судебной защиты как способ обогащения, суды взыскивают минимальный размер морального вреда», – добавляет управляющий партнер Адвокатского бюро TRUST Алексей Токарев.

      В целом же, определяя сумму компенсации морального вреда, суды стремятся, с одной стороны максимально возместить причиненный истцу моральный вред, а с другой стороны, не допустить неосновательного обогащения истца и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение ответчика, делится директор Департамента Корпоративного и коммерческого права Юридической фирмы GRATA International Яна Дианова.

      Для зарубежных судов взыскание высоких сумм компенсации морального вреда – норма. Например, в США работники, чьи права были нарушены незаконным отстранением от работы или увольнением, могут претендовать на компенсацию в пределах $40 тыс. (например, дело Paul Loomis v. Michael Chertoff, Secretary, Dept. of Homeland Security, EEOC № 340-2005-00070X), а в Великобритании – до 10-25 тыс. (дело Dunnachie v. Kingston Upon Hull Council; Williams v. Southampton Institute; Dawson v. Stonham Housing Association. UKEAT 0726_02_2205 и дело Boyle v. Virgo Fidelis Senior School UKEAT 0644 _03_2301).

      А вот отечественные судьи далеко не всегда взыскивают крупные суммы такой компенсации. Рассмотрим, какие тенденции складываются при рассмотрении российскими судами требований о возмещении морального вреда по наиболее распространенным видам судебных споров.

      Компенсация морального вреда при ДТП

      При рассмотрении споров, связанных с ДТП, суды в среднем в два-пять раз снижают размер присуждаемой компенсации морального вреда по сравнению с заявленной истцом суммой (решение Троицкого районного суда г. Москвы от 2 февраля 2016 г. по делу № 2-111/2016, решение Авиастроительного районного суда г. Казани от 20 июля 2016 г. по делу № 2-3572/2016).

      Вместе с тем именно по этой категории дел судьи нередко взыскивают компенсацию в весьма крупном размере. Яна Дианова приводит следующие примеры:

    • 150 тыс. руб. в связи с потерей кормильца – истец требовал 500 тыс. руб. (определение Московского областного суда от 11 июля 2016 г. по делу № 33-18556/2016);
    • 250 тыс. руб. в связи с причинением тяжкого вреда здоровью – истец требовал 500 тыс. руб. (определение Московского областного суда от 6 июля 2016 г. по делу № 33-18275/2016);
    • 300 тыс. руб. также в связи с причинением тяжкого вреда здоровью – истец требовал 1 млн руб. (определение Московского областного суда от 15 июня 2016 года по делу № 33-15691/2016);
    • 800 тыс. руб. в связи с утратой близкого родственника – истец требовал 3 млн руб. (определение Московского областного суда от 20 июня 2016 г. по делу № 33-14309/2016).
    Читайте так же:  Когда выплатят пособие матерям одиночкам

    Нередко заявленную истцом сумму суды снижают и в 10 раз. Тем не менее даже при таком раскладе можно получить компенсацию в размере выше среднего – например, 100 тыс. и 200 тыс. руб. соответственно было взыскано с виновника аварии в пользу истца в связи со смертью его бабушки и отца вместо заявленных 1 млн и 2 млн руб. (Определение ВС РФ от 28 марта 2016 г. № 18-КГ15-248).

    Компенсация морального вреда при нарушении прав потребителей

    Сумма компенсации по таким делам, как правило, незначительна – от 5 тыс. до 50 тыс. руб. (решение Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга от 20 июня 2016 г. по делу № 2-3373/2016, решения Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга от 4 июля 2016 г. по делу № 2-2223/2016 и по делу № 2-3708/2016, кассационные определения Московского городского суда от 6 июня 2014 г. № 4г/2-5344/14 и от 19 июня 2014 г. № 4г/2-5860/14).

    При этом размер компенсации морального вреда по делам о защите прав потребителей не может быть поставлен в зависимость от стоимости товара (работы, услуги) или суммы подлежащей взысканию неустойки (п. 45 Постановления Пленума ВС РФ от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей»).

    Вместе с тем по данной категории дел суды также существенно снижают заявленную истцом сумму требований. Так, Анастасия Расторгуева приводит примеры судебных актов, которыми размер компенсации был снижен более чем в 20 раз – например, 5 тыс. руб. вместо 124,6 тыс. руб. или 1 тыс. руб. вместо 50 тыс. руб. (решение Лефортовского районного суда г. Москвы от 24 декабря 2015 г. по делу № 2-4122/2015, решение Мончегорского районного суда Мурманской области от 18 июля 2016 г. по делу № 2-1019/2016).

    Яна Дианова, директор Департамента Корпоративного и коммерческого права Юридической фирмы GRATA International:

    «Требования потребителей о возмещении морального вреда могут заявляться и удовлетворяться судом не только, если вред причинен непосредственно недостатками услуг, но и при необоснованном требовании оплаты медицинских услуг, включенных в программу государственных гарантий бесплатного оказания медицинской помощи (например, апелляционное определение Московского областного суда 6 июля 2016 г.по делу № 33-18092/2016)».

    Компенсация морального вреда при нарушении трудовых прав

    При грубом нарушении работодателем трудовых прав работников последние вправе требовать компенсировать им причиненный моральный вред. Однако и по такого рода спорам суды удовлетворяют заявленные требования в размере меньшем, чем было заявлено в исковом заявлении. В среднем размер компенсации морального вреда по таким спорам составляет 10 тыс. руб.

    В частности, по трем разным делам в связи с невыплатой в срок зарплаты суды взыскали в пользу работников компенсацию в размере 10-12 тыс. руб. вместо заявленных 50 тыс., 30 тыс. и 20 тыс. руб. соответственно (апелляционное определение Московского областного суда от 15 июня 2016 г. по делу № 33-15981/2016, решение Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга от 15 июня 2016 г. по делу № 2-3336/16, решение Димитровского районного суда г. Костромы от 19 июля 2016 г. по делу № 2-954/2016). А по спору в связи с незаконным увольнением – 5 тыс. руб. вместо 50 тыс. руб. (апелляционное определение Московского областного суда от 27 июня 2016 г. по делу № 33-13948/2016).

    Компенсация морального вреда при причинении вреда здоровью

    В случае причинения вреда здоровью потерпевшего наличие морального вреда презюмируется – суд при этом устанавливает лишь размер самой компенсации (абз. 2 п. 32 Постановления Пленума ВС РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»). По мнению Анастасии Расторгуевой, наибольший размер морального вреда должен взыскиваться именно по данной категории дел, поскольку при этом предполагается наибольшая вероятность несения страданий, нравственных переживаний, потери работоспособности и др.

    В этой части показательным можно считать решение Артемовского городского суда Приморского края от 11 апреля 2016 г. по делу № 2-78/2016. Рассмотрим его подробнее.

    В связи с неисправностью воздушного судна, посадка пассажиров на рейс производилась не через телескопический трап, а через перрон с помощью самоходного трапа. П. шла со своим грудным ребенком в числе первых пассажиров на посадку в автобус из аэровокзального комплекса, но, поскользнувшись на обледенелой поверхности наклонного пандуса, упала назад. При этом ребенок выпал из ее рук и покатился под ноги пассажиров, чудом избежав травмы. В результате медицинскими работниками здравпункта аэропорта она была отстранена от полета.

    Сочтя, что аэропорт не обеспечил надлежащую безопасность пассажиров, прокурор обратился в суд с иском в интересах П. Сумма заявленного к ответчику требования о возмещении морального вреда составила 250 тыс. руб.

    В обоснование размера компенсации морального вреда П. указала, что является одинокой матерью. Утрата способности к полноценной жизнедеятельности, в частности, к самообслуживанию, воспитанию и уходу за малолетним ребенком, срыв грудного вскармливания, а также отмена поездки в г. Санкт-Петербург, целью которой была необходимость медицинского обследования ребенка, принесли ей нравственные страдания. К тому же полученная травма причиняла и продолжала на момент судебного разбирательства причинять П. физическую боль.

    Суд встал на сторону истца, отметив, что предпринятые аэропортом меры были недостаточными и не смогли обеспечить полной безопасности пассажиров при перемещении от здания аэровокзала к автобусу.

    При этом размер определенной истцом компенсации морального вреда суд оставил без изменения, сочтя его с учетом степени нравственных и физических страданий П. справедливым.

    Ответчик обжаловал это решение, требуя снизить сумму компенсации морального вреда, но вышестоящий суд оставил вынесенное решение без изменений (определение судебной коллегии по гражданским делам Приморского краевого суда от 19 июля 2016 г. № 33-7456/2016).

    Таким образом, принимая решение о присуждении истцу компенсации морального вреда в достаточно крупном размере, суды в данном случае учли продолжительность лечения, нравственные и физические страдания, вызванные физической болью, а также переживания истца из-за невозможности самообслуживания и осуществления полноценного ухода за грудным ребенком (неспособность самостоятельно купать, одевать и осуществлять грудное кормление ребенка). Схожие фактические обстоятельства дела, отмечает Андрей Комиссаров, можно встретить и в других судебных актах (апелляционное определение Челябинского областного суда от 22 августа 2013 г. по делу № 11-8447/2013, апелляционное определение Пермского краевого суда от 13 октября 2014 г. по делу № 33-9146/2014, апелляционное определение Иркутского областного суда от 31 марта 2016 г. по делу № 33-3765/2016).

    Андрей Комиссаров, руководитель коллегии адвокатов «Комиссаров и партнеры»:

    «Обычно сумма компенсации не превышает 50 тыс. руб., однако анализируемое судебное решение явно выбивается из общей картины вещей. Какие факторы могли повлиять на принятие такого решения? Во-первых, личность потерпевшей, которая является матерью грудного ребенка и вызывает сострадание. Во-вторых, крупные и богатые компании-ответчики, которые являются платежеспособными должниками, поэтому сумма в 250 тыс. руб. существенно на их имущественном состоянии не отразится».

    По мнению Алексея Токарева, в подобных случаях судьи стремятся использовать компенсацию морального вреда в качестве рычага влияния на недобросовестных ответчиков.

    Требовать возмещения морального вреда можно и в том случае, когда вред здоровью был причинен в результате ненадлежащего исполнения органами государственной власти, местного самоуправления или уполномоченными организациями возложенных на них законодательством обязанностей, добавляет Яна Дианова. Если факт допущенного со стороны соответствующих органов нарушения, факт причинения вреда, а также причинно-следственная связь между ними доказаны, суды удовлетворяют такие требования. Так, с администрации г. Дубны была взыскана компенсация морального вреда в размере 80 тыс. руб. в пользу истца, которая упала, споткнувшись о выступающую из раскрошившегося асфальта арматуру и получила травму в виде сложного перелома руки со смещением (апелляционное определение Московского областного суда от 18 июля 2016 г. по делу № 33-19235/2016).

    «В последнее время с ответчиков все чаще взыскивают компенсацию морального вреда в размере от 100 тыс. до 800 тыс. руб. К примеру, по иску в результате причинения средней тяжести вреда здоровью при имущественных затратах потерпевшего на лечение в размере 80 тыс. руб. суд взыскал с виновника компенсацию в размере 500 тыс. руб. (приговор мирового судьи судебного участка № 370 Тверского района г. Москвы от 31 марта 2015 г. по делу № 01-0005/370/2015)», – добавляет Алексей Токарев.

    Если проследить судебную практику за последний год, можно отметить, что суды все реже ограничиваются минимальными размерами при взыскании компенсации морального вреда. Главное, при обращении с исковым заявлением в суд как можно убедительнее обосновать сумму заявленных требований. Чем подробнее раскрыто, чем именно вызваны нравственные страдания и как действия/бездействие ответчика отразились на привычном укладе жизни потерпевшего, его физическом и психическом состоянии, тем больше шансов взыскать компенсацию в крупном размере.

    Обсуждение закрыто.