Подоходный налог крестьянина

Подоходный налог крестьянина

Подоходный налог в натуре

Последняя бука буква «к»

Ответ на вопрос «Подоходный налог в натуре «, 5 букв:
оброк

Альтернативные вопросы в кроссвордах для слова оброк

Ежегодная плата зависимого крестьянина феодалу продуктами или деньгами (историческое)

Его платили удельные крестьяне

Сбор с крестьян

Налог в пользу барина

Налог, апофор в Древней Греции

Сбор денег и продукции у крестьян

Википедия Значение слова в словаре Википедия
Оброк — топоним. Оброк — одна из повинностей зависимых крестьян, заключающаяся в выплате помещику продуктами или деньгами. Оброк — деревня в Демидовском районе Смоленской области России. Оброк — деревня в Руднянском районе Смоленской области России.

Толковый словарь русского языка. С.И.Ожегов, Н.Ю.Шведова. Значение слова в словаре Толковый словарь русского языка. С.И.Ожегов, Н.Ю.Шведова.
-а, м. При крепостном праве: принудительный натуральный или денежный сбор с крестьян, взимавшийся помещиком или государством. О. натурой. Денежный о. Перевести с барщины на о. прил. оброчный, -ая, -ое. О. крестьянин (платящий оброк).

Примеры употребления слова оброк в литературе.

Или, если выразить это по другому, в 1858 1859 гг лишь 18 503 дворянина в 37 великорусских губерниях получали со своих имений достаточно дохода, чтобы пользоваться финансовой независимостью Число дворян, которые могли жить за счет барщины и оброка, всегда было совсем невелико Николаевский указ 1831 г, оставивший право голоса в дворянских собраниях только за владельцами ста и более крепостных душ, привел к тому, что число обладателей этого права во всей империи в целом сократилось до 21.

Дворяне так долго жили за счет оброка и барщины, размер которых они устанавливали, как им заблагорассудится, что оказались абсолютно неспособны положиться на свои собственные силы.

Он был недоволен тем, что в силу привилегий, пожалованных духовным лицам в Средние века, десятки тысяч их избегают податей и государственной службы и в то же время прибирают к рукам добрую часть богатства страны в форме барщины и оброка.

А прежде того были мы, государь, черносошными и оброки тебе, великому государю, платили исправно, а ныне боярскою хитростью боярина твоего Юрия Олексиевича да корыстью приказных ябед попали мы, государь, в его, боярина вотчину, а твоего, государь, указа, ваше величество, к тому не давал, а ныне мы в барщине извелись, пропадаем.

К вечеру я увидела, как, подчиняясь неписаным законам, привилегированная бригада тащит оброк — половину доходов от своих отхожих промыслов — на прокормление удава Ашотика и его нежной подруги — бригадирши Аньки Полозовой.

Источник: библиотека Максима Мошкова

xn--b1algemdcsb.xn--p1ai

Подоходный налог крестьянина

Ответ на вопрос «Подоходный налог крестьянина «, 5 букв:
оброк

Налог, апофор в др. Греции

Ежегодный сбор денег или продуктов с крепостных крестьян

Крестьянские поборы на Руси

Что требовал Балда от чертей

Продуктовая рента помещику

Налог крепостного барину

Определение слова оброк в словарях

Тема 10. Налогообложение физических лиц

10.1. Общая характеристика налогов на доходы и имущество физических лиц

На различных этапах развития государства использовались различные формы натурального и денежного налогообложения физических лиц: оброки, подати, подомовые налоги, подоходные налоги.

Оброк — один из видов феодальной ренты. На ранних ступенях феодализма взимался натурой (барщина). В Европе натуральная форма оброка преобладала в XII-XIII в.в. Развитие товарно-денежных отношений в XIV в. вызвало переход к денежным оброкам. В России переход к денежным оброкам осуществлялся в XV-XVI вв. Оброк платили государственные, удельные и экономические (бывшие монастырские) крестьяне. В связи с развитием крестьянских промыслов и торговли со второй половины XVIII в. помещикам стало выгодно переводить крепостных крестьян с барщины на денежные оброки. Оброки взимались с земледелия, с торгово-промысловых занятий. После реформы 1861 г. оброки были заменены выкупными платежами.

Подать — простейшая форма прямого налога, взимаемого в равных суммах независимо от размера дохода или стоимости имущества. Получила широкое распространение в период феодализма. Податью назывался поголовный налог, введенный в XIV в. Во Франции податной характер имели налоги на окна и двери. В России применялись различные виды податного обложения: посошное обложение, подворное, стрелецкие подати, подати на выкуп пленных, подушные подати.

Первоначально податями облагалась земля (посошное обложение). Получило свое название от сохи — единицы обложения, служившей мерой обрабатываемой земли. Размер сохи зависел от качества земель и от социального положения плательщика. Основными плательщиками посошного налога были крестьяне. С целью налогового учета составлялись особые книги, которые назывались «Книги посошного писма». В 1679 г. посошное обложение было заменено подворным налогом.

C середины XVI в. в Русском государстве взимался налог для выкупа «полоняников» — людей, захваченных в плен турками и татарами. Налог получил название «полоняничных денег». Сбором налога ведал полоняничный приказ, на котором, помимо выкупа полоняников, лежала обязанность их дальнейшего устройства по возвращении на родину. В 1679 г. налог вошел в состав стрелецких податей — налога на содержание стрелецкого войска.

Объектом обложения подворным налогом был двор. Налог взимался на основе данных подворной переписи. С переходом на подворное обложение значительно расширился круг налогоплательщиков за счет людей («задворных» и «деловых»), обслуживавших хозяйство феодала, но живших обособленными дворами и имевших свое хозяйство. Данный налог объединял ренту с земли и часть дохода от труда работника в хозяйстве. Общая сумма налога определялась правительством, а крестьянская община и посад раскладывали ее между дворами. В 1724 г. Петром I после проведения переписи населения подворный налог был заменен подушной податью.

Подушный налог (подушная подать) известен с древнейших времен — в XII в. до н.э. существовал в Китае. В средние века получил распространение в Великобритании, Германии, Франции и других государствах. Плательщиками данного налога в России были все души мужского пола, включая стариков и детей. С конца XVIII в. налог был основным доходом государства. Постепенно из налогообложения исключаются зажиточные слои населения и налог практически становится крестьянским. Сбор налога осуществляла крестьянская община, поступления в полной сумме гарантировались круговой порукой (вся община отвечала по платежам каждого ее члена, не выплаченная одним двором налоговая сумма раскладывалась на остальные). Подушный налог был отменен в большинстве губерний Европейской части России в 1887 г., в Сибири – в 1899г.

Разновидностью имущественного налога с физических лиц являлся подомовый налог. Объектом обложения данным налогом были жилые дома, конторские, складские и торговые помещения. Налог возник в период раннего средневековья, формы его весьма разнообразны. Первоначально он взимался с жилых домов по вещному признаку: по числу печей или печных труб, затем по числу окон и дверей, комнат. С развитием товарно-денежных отношений и созданием более гибких форм налогообложения подомовый налог в сельской местности был заменен поземельным налогом. В городах, по мере того, как все большие размеры принимала купля-продажа недвижимости, сдача жилья внаем, ставки налога стали устанавливаться по стоимости строений или с приносимого ими дохода. При этом учитывался характер строения и место его расположения. Постепенно подомовый налог принял формы подоходного налога и поимущественного налога.

Подоходный налог — основной вид прямых налогов, взимаемых с доходов физических лиц. Подоходное обложение возникло в условиях капиталистического общества, когда четко выделились доходы его отдельных классов:

— заработная плата рабочего;

— предпринимательский доход промышленного капиталиста;

— ссудный процент ссудного капиталиста;

Впервые подоходный налог был введен в Англии в 1798 г. в виде налога на роскошь. Затем неоднократно отменялся и вводился, в качестве постоянного налога стал взиматься с 1842 г. Позднее был установлен и в других странах. В царской России закон о подоходном налоге был принят в апреле 1916 г. и предусматривал его взимание с 1917 г., однако налог не был взыскан, так как срок его уплаты приходился на октябрь 1917 г.

Читайте так же:  Правило тождества

При введении подоходного налога, как правило, устанавливался высокий необлагаемый минимум, таким образом, его плательщиками выступала главным образом аристократия и крупная буржуазия. Впоследствии в результате снижения необлагаемого минимума, сокращения льгот по семейному обложению и других вычетов и скидок подоходный налог превратился в массовый налог с заработной платы, пенсий, жалованья.

В зависимости от системы обложения различают глобальный подоходный налог и шедулярный подоходный налог.

Глобальный подоходный налог взимается с совокупного дохода налогоплательщика независимо от источника. Впервые введен в Пруссии в 1891 г. Система построения данного налога проще, чем шедулярного подоходного налога, и позволяет налоговым органам точнее определить сумму облагаемого дохода субъекта.

Шедулярный подоходный налог взимается не с совокупного дохода налогоплательщика, а по частям — шедулам (у источника дохода). Классический пример данного налога — система обложения, применявшаяся в Великобритании с 1842 по 1973 г.г., где действовало пять шедул, обозначаемых начальными буквами английского алфавита: А, B, С, D, E. По шедуле А облагались доходы от недвижимости, B — доходы от лесов, используемых в коммерческих целях, C — доходы от государственных ценных бумаг, D — торговая и промышленная прибыль, доходы лиц свободных профессий, шедуле E — заработная плата, жалованье служащих, пенсии. В 1973 г. Великобритания перешла к глобальной системе обложения. Однако шедулы, на основе которых предоставлялись налоговые льготы и скидки, были не только сохранены, но и дополнены в 1976г. шедулой F (облагаются доходы, распределяемые по дивидендам). Наибольшие доходы в бюджет дает шедула E.

Ставки подоходного налога в большинстве стран прогрессивные: они строятся по сложной прогрессии.

В отечественной практике подоходное налогообложение имеет свою историю. Натурализация хозяйства в период «военного коммунизма» привела к фактической отменен подоходного налогообложения. В период нэпа подоходный налог взимался в сочетании с поимущественным (подоходно-поимущественный налог). С 1924 г. в связи с тем, что обложение имущества перестало играть сколько-нибудь существенную роль, этот налог преобразовался в подоходный. До 1991 г. подоходный налог действовал в двух основных формах: подоходный налог с юридических лиц (колхозов, потребительской кооперации, хозяйственных органов общественных организаций) и подоходный налог с населения. С 1991 г. после принятия пакета законодательных актов, определивших современную систему налогообложения в России, юридические лица всех сфер деятельности являются плательщиками налога на прибыль. Применяются и альтернативные системы налогообложения доходов. Плательщиками подоходного налога являются только физические лица.

Поимущественные налоги — вид прямого обложения. Такие налоги взимаются с движимого и недвижимого имущества. Объектом обложения является стоимость имущества налогоплательщика. На ранней стадии развития капитализма в разных странах поимущественные налоги взимались с отдельных видов имущества в системе так называемых реальных налогов (имущественных налогов). В дальнейшем поимущественый налог приобрел характер прямого личного налога, так как при его взимании стали учитываться необлагаемый минимум и налоговые льготы; оценка имущества проводилась по налоговой декларации. В развитых капиталистических странах поимущественный налог применяется в системе местного налогообложения. Ставки налога колеблются в пределах 1% от совокупной стоимости имущества.

www.aup.ru

Как действовала налоговая система в России после Гражданской войны

«На случай… непредвиденных налогов»

«В Сызрани пожарниками был введен налог на печи. Уездным политотделом введен налог на музыкальные инструменты и в довольно-таки категорической форме, вплоть до конфискации»,— сообщала газета «Экономический путь». В Симбирской губернии, например, такими самостийными поборами занимались коммунотделы, отделы управления, наробразы, совнархозы, земотделы. Ведомства на местах, стремясь наполнить местный бюджет, вводили собственные налогообразные платежи.

В ноябре 1922 года Пензенский губфинотдел сообщал губисполкому: «По Инсарскому и Нижне-Ломовскому уездам производится под названием “самообложения” сбор натурального налога, не предусмотренного перечнем местных налогов, фактически же чисто окладного характера». В Самаре отмечались случаи взимания самочинных налогов вплоть до 1925 года, среди способов незаконного обложения особо выделялись следующие: «обложение на содержание ямщиков, на содержание сельсоветов, гужевая повинность, взимание платы при воинском переучете, продажа благотворительных марок в принудительном порядке, производство сдачи из касс марками и прочее».

Для вышестоящих инстанций это преподносилось как «самообложение по решению местных жителей». Внешне все было по закону — жители населенного пункта на общем собрании могли проголосовать за самообложение, средства от которого шли на местные нужды: устройство пожарных емкостей, помощь пострадавшим от пожара, неурожая и т. д. На практике это оборачивалось незаконными поборами.

«Начальник уездной милиции издает распоряжение, чтобы все сельские исполнители имели газету,— описывал типичную ситуацию “Административный вестник”.— В приказе он пишет, что сделать это не трудно, “лишь бы было желание”». Заканчивается распоряжение указанием: оценка деятельности начальника волостной милиции будет произведена по тому, как он проведет эту кампанию. Всякому лестно получить хорошую оценку своей работы, и начальники волостной милиции «стараются». Стоимость газет разложили на население, собрали деньги и выписали газеты сельским исполнителям.

К августу 1923 года положение в стране ухудшилось — начинался кризис, известный как «ножницы цен». «Политнастроения» рабочих и значительной части крестьянства серьезно ухудшились. Во многих областях и районах отмечались случаи голода, расцвел бандитизм. Возросло и недовольство подобными налоговыми поборами. Крестьяне жаловались в газеты: «В Семипалатинской губернии, уплатив налоги, крестьяне вынуждены были сокращать посевы». «В Приморской губернии ввиду тяжести налогов сокращено пчеловодство», «в Ярославской — налоги равны собранному урожаю».

Гнев населения стал выплескиваться на тех, кто приходил отбирать «излишки». Начались убийства налоговых работников. 31 марта 1923 года город Симбирск был потрясен зверской расправой над налоговым инспектором Суслиным, который при проведении рейда был убит среди бела дня ножом на городском рынке. Прокатилась волна убийств и по другим крупным городам.

Центральные власти, понимая угрожающее положение на местах, решили упорядочить налоговую систему. К началу 1923/24 операционного года в стране было оставлено шесть общих налогов и сборов. А местным властям разрешалось вводить около 30 местных налогов. Основным стал единый сельскохозяйственный налог, который взимался с крестьянских хозяйств в зависимости от размера надела, количества засеянных площадей, количества едоков и других факторов.

«Единый сельхозналог,— указывалось в резолюции XII съезда РКП(б),— должен решительно покончить с множественностью обложения, которая вызывает справедливые жалобы крестьянства и мешает ему твердо подсчитать свои расходы и доходы и в соответствии с этим вести свое хозяйство».

Торговцы и промысловики обязаны были приобретать полугодовые патенты того разряда, который соответствовал виду и предполагаемому объему их деятельности. Всего вводилось пять разрядов. Кроме того, раз в полгода они обязывались уплачивать уравнительный сбор, начислявшийся на полученную прибыль. Большое внимание уделялось сбору косвенных налогов — акцизов на различные товары.

«Исключительно важная задача современного косвенного обложения заключается в том, чтобы косвенными налогами, которые позволяют систематически и мелкими дозами и сравнительно безболезненно настигать плательщика, обложить крестьянскую массу населения»,— утверждал известный советский экономист и один из создателей нэповской налоговой системы Павел Гензель.

На практике все оказывалось несколько иначе, чем виделось в тиши кабинетов: «Вводится какой-либо акциз, и смотришь — не успели еще обложить товары, а цены на них поднялись процентов на 300–500 акцизной ставки. То же явление наблюдалось и при увеличении ставок других налогов. При моих разговорах с торговцами они объясняют такое “непропорциональное” увеличение цен при обложении товаров вроде как бы желанием создать “особый страховочный фонд” на случай могущих быть каких-либо непредвиденных налогов или сборов»,— отмечал осенью 1923 года пензенский инспектор косвенных налогов Орехов.

Читайте так же:  П 5 ст 13 закона о защите прав потребителей

«Несмотря на то что в 1922/23 бюджетном году косвенное обложение охватило весьма значительное число продуктов и в довольно высоких ставках падало на такие широко распространенные продукты, как сахар, соль, табачные изделия и керосин, общие финансовые результаты должны быть признаны весьма скромными: 109 млн золотом в год, то есть около 90 коп. золотом на душу населения, тогда как в 1913 году сумма акцизных доходов составляла 2 руб. 9 коп. на душу»,— заключал Гензель.

Упорядочение налоговой системы привело к росту собираемости налогов, а кое-где и к перевыполнению плановых показателей. Например, в Пензенской губернии налоговое задание было выполнено по итогам 1922/23 года в размере 126%. Росла и недоимка. В той же Пензенской губернии, например, ее сумма за период с 1 октября 1923 года по 1 февраля 1925-го выросла со 126,3 тыс. до 450 тыс. руб.

Среди причин этого явления инспекторы Наркомфина указывали в основном на отсутствие репрессивных мер и недостаточное применение принудительных мер взыскания недоимки. Важной причиной был также и рост налоговых ставок, несоразмерных с платежными ресурсами населения. Средний размер налогообложения на душу населения увеличился во втором полугодии 1923/24 года по сравнению с первым на 90%, а в некоторых уездах рост налогообложения доходил до 692%. Еще одной причиной роста недоимки было отсутствие планового подхода губернских финансовых органов к ее ликвидации.

Вместе с тем реальные сложности в сборе налогов сохранялись. Это заставляло уездные органы власти продолжать искать альтернативные способы пополнения бюджетов и вводить дополнительные поборы. Одним из таких методов было переобложение отдельных категорий населения. В частности, поступали жалобы от отходников, работавших, как бы сегодня сказали, вахтовым методом. Им насчитывали заоблачные суммы налоговых платежей, не применяя положенных скидок и льгот.

«В Кемской волости Череповецкой губернии почти все крестьяне заняты на отхожих промыслах: по лесозаготовкам и сплаву леса,— писали крестьяне в “Правду”.— Некоторым из них приходится жить дома очень мало. Обязательное постановление Череповецкого губисполкома о едином сельскохозяйственном налоге говорит, что побочные заработки должны облагаться в половинном размере. А волналогокомиссии (волостные налоговые комиссии.— “Деньги”) принимают в расчет весь заработок или же делают “скидку”: работавшим с лошадью — 50 процентов и одиночникам — 25 процентов. Так, например, крестьянин Кемской волости Беляев, имеющий 10 душ семейства, заработал фактически 400 р. Все эти 400 р. приняли в расчет да плюс от хозяйства 300 р., всего 700 р. Цифра, которую должен уплатить Беляев, получается солидная — 60 руб. Наряду с этим крестьянин, имеющий такой же надел земли и 6 душ семейства, но не ходивший в отхожие заработки, платит в 5 раз меньше, то есть 13 р. 20 к. Это вызывает большое недоумение у крестьян. Есть среди них и такие, которые должны платить по 100–120 р.».

При общей упорядоченности по видам налогов общая непоследовательность налоговой политики центральной власти сохранялась. Задним числом менялись налоговые ставки, налогооблагаемая база и объекты обложения. Торговцы жаловались: «Если в январе 1922 года с небольшой угловой лавочки со входом для покупателей взималось 1,5 млн руб., то уже в мае — 84 млн руб., причем измененные ставки налога распространялись и на прошедшие месяцы начиная с января». Все это создавало панические настроения среди нэпманской буржуазии, приводило к частой смене вывесок, изменению форм организации производства и торговли. Местные газеты писали: «Торговля и промыслы калейдоскопически меняются, одни предприятия возникают, другие закрываются, от единоличных хозяев переходят к артелям, артели, в свою очередь, распадаются на единоличные и т. д. Не зная, какая ставка налога ожидает плательщика, но наперед предугадывая, что немалая, плательщик заранее принимает меры к ускользанию от налога или переходит в подполье, к нелегальной деятельности, то есть в такое положение, при котором органы фиска лишены возможности их уловить».

«Вряд ли кулаки сообщают… точные сведения о своих доходах»

Одним из самых распространенных способов ухода от уплаты налогов в период нэпа было прямое сокрытие налогооблагаемой базы. Крестьяне скрывали посевы, чтобы платить меньший сельскохозяйственный налог. По отдельным волостям доля сокрытых посевов достигала 50%. Власти обвиняли в этом кулаков и зажиточных крестьян.

«Вряд ли кулаки сообщают Центральному статистическому управлению совершенно полные и точные сведения о своих доходах,— утверждал советский экономист Юрий Ларин.— Они были бы сумасшедшими, если бы делали это, имея в виду конечный результат в виде возможности новых налоговых мероприятий советской власти. Само ЦСУ делает постоянно весьма значительную прикидку, например, на утайку посевной площади при показаниях о ней».

Для выявления «случаев утайки» с 1925 года стали проводиться специальные рейды, в ходе которых замеряли площадь засеянных полей. На страницах газет описывались результаты подобных обследований: «В селе Михайловском, Ставрополье, было укрыто 2000 десятин. …Проведенный по Усть-Медведицкому округу фактический обмер площадей посева некоторых селений дал следующие результаты: по селению Грачи по обмеру площадь посева равна 1411 десятинам, а в поселенном списке значится всего 677 десятин, то есть меньше наполовину, по Шуруповскому обществу посев равен 850 десятинам, а в поселенном списке значится 492 десятины».

Весьма распространенной была и практика сокрытия части крестьянских доходов, которые были получены от торговли и неучтенных промыслов. Например, в результате обследования, проведенного финансовыми работниками в Шелаболихинском районе Сибирского края, в 1927 году «были зафиксированы случаи сокрытия доходов от сдачи в наем оборудованных помещений под торговлю либо промышленное предприятие».

Наступало время коллективизации, поэтому основными фигурантами по этому виду налоговых преступлений стали кулаки и зажиточные крестьяне. «Правда» сообщала о результатах судебных процессов: «И. Г. Чурбанов (станица Суворовская, Северный Кавказ), по профессии виноторговец, хлебороб, бондарь и пчеловод, имеет 3 дома, 125 ульев пчел, скрывал 75 ульев. Нарсуд приговорил его за злостное укрывательство к 6 месяцам заключения». Сельские корреспонденты писали в «Правду» о том, что «бедняки и батраки знают, кто из зажиточных и сколько укрыл, но боятся подать на это жалобу, ибо находятся от них в материальной зависимости». В этой связи предлагалась возможность подачи анонимной жалобы.

Следующим видом уклонения от уплаты налогов было занижение реальных доходов. Причем в силу специфики налогового законодательства в этот период часть доходов населения попросту не учитывалась. Сельские корреспонденты писали в «Правду»: «В Батмановской волости Кинешемского уезда крестьяне занимаются выработкой изделий из шерсти: варега, сукно, войлок, валенки. Бедняки-кустари организованы в артели. Зажиточные же работают самостоятельно. При учете неземледельческих заработков по сельхозналогу заработок бедняков в артелях был учтен точно, согласно расчетных книжек из артели. У кустарей же, работающих самостоятельно, заработок учтен не полностью. Таковой неравномерный учет заработков может разложить примерно работающие артели».

Описывал эту же проблему и Павел Гензель: «Задача промыслового налога — уловить доход от промысла… Но не только трудно определить пределы промыслового налога: гораздо труднее для фиска установить размеры дохода от промысловой деятельности». Чтобы решить проблему, Гензель предлагал активнее применять патентную систему налогообложения.

Занижение реальных объемов экономической деятельности в торговле было связано с ведением бухгалтерии и взиманием уравнительного сбора. Поскольку взимание уравнительного сбора осуществлялось два раза в год на основании подаваемых владельцами предприятий данных, это открывало большой простор для махинаций. Причины были просты: в одних случаях не хватало грамотных работников, способных вести торговые книги, а в других — на это шли сознательно, с целью сокрытия объемов торговли. Способствовал успеху махинаций и тот факт, что для торговцев не было единых утвержденных форм отчетности по уравнительному сбору. По словам работника НКФ Добротворского, «что касается ведения книг торговыми предприятиями, то выполнение этого требования для владельцев III и IV разрядов предприятий, по единодушному свидетельству фининспекторов, невыполнимо ввиду безграмотности и малограмотности состава торгующих. Если для предприятий IV разряда в отдельных случаях и возможна кое-какая бухгалтерия, то для массы владельцев предприятий III разряда… счетоводство немыслимо». Причем это касалось не только мелких уездных лавок, но и довольно крупных магазинов в губернских городах.

Читайте так же:  Расписка на детский сад

Нередкими были случаи, когда фактическая деятельность не соответствовала разряду приобретенного патента. Например, по сообщению местной газеты, «в Бийске гражданин М. В. Польшин, занимавшийся торговой деятельностью, соответствующей II торговому разряду, объясняя причину неуплаты налога, говорил о том, что он не занимался торговлей, а производил обмен собственного сырья и молока на разную провизию, ссылаясь на то, что в положении о промысловом налоге ничего не разъясняется относительно товарообмена. Решением губернской налоговой комиссии от 28 февраля 1922 года Польшин обязывался приобрести патент II разряда на торговое предприятие и заплатить штраф в размере 50 р. за беспатентную торговлю». Схожим образом работали и в Поволжье. В частности, в селе Промзино Алатырского уезда Симбирской губернии, судя по отчетам налоговиков, «процветала безлицензионная торговля, многие патенты были просрочены, наблюдалось огромное завышение цен». В городе Ардатове в середине 1925 года «частные лица брали патенты на промышленное производство, однако занимались торговлей. Пришлось принимать серьезные меры с привлечением милиции для пресечения этих фактов». Время от времени возникали ситуации, когда, выбрав патент на кустарный промысел, человек получал от государства соответствующие материалы и сырье, однако эти материалы подобный «промысловик» попросту начинал продавать. Обороты такой торговли достигали порой полумиллиона.

Уклонялись от уплаты налогов и с помощью закрытия предприятия или его фиктивной перепродажи к концу налогового периода. Поскольку подоходный налог и налог на сверхприбыль начислялись и взимались по истечении пяти месяцев деятельности предприятия, то ко времени платежа оно временно закрывалось, переоформлялось на подставное лицо или фиктивно продавалось. Например, в ходе одного из обследований налоговой комиссии на Алтае «были установлены случаи, когда одно и то же предприятие, фактически принадлежащее одному лицу, на протяжении года три раза переходило к фиктивным владельцам, причем бывший хозяин магазина превращался в продавца, а продавец — в хозяина». Крайней формой ухода от уплаты налогов и проверок контролирующих организаций являлось создание фирм-однодневок. В печати рассказывалось о многочисленных случаях подобных нарушений. «Предприятия столь же быстро и легко кончают существование, как быстро и легко возникают. Все сводится к случайной покупке и по возможности быстрой реализации товаров»,— писала одна из советских газет в 1920-е.

Использовалось и незаконное получение налоговых льгот, которые государство предоставляло кооперативным организациям, единоличным кустарям и инвалидам. Это явление выражалось в виде организации различных кооперативов (кустарных, промысловых, инвалидных) под контролем крупного частника, являвшегося посредником-оптовиком либо состоявшего членом кооператива с наибольшим паевым капиталом.

«В Вятской губернии в Ключевской волости Котельнического уезда организовалось потребительское общество с количеством членов до 50 человек,— сообщалось в отчете по результатам обследования низовых кооперативов.— Общество организовывалось по инициативе кулаков. В состав правления вошли бывшие торговцы, которые заключили договор с частным торговцем, внесшим половину капитала в оборот ЕПО и получающим 50% прибыли».

Отмечались подобные случаи и на Алтае. «Только на территории Барнаульского уезда в 1925 году было выявлено 15 кооперативов, не состоявших в союзах и не предоставивших доказательства своего действительного кооперативного устройства»,— сообщала местная пресса. После проверки таких лжекооперативов им пересчитывали налоги и снимали все льготы.

Оформление налоговых льгот было невозможно без участия в этих махинациях работников налоговых органов. Периодически разоблачались и наказывались сотрудники, «которые за крупные взятки зачисляли состоятельных нэпманов на должности заведующих отделами своей конторы, что давало последним освобождение от многих налогов, отсрочки по возврату государственных кредитов и другие льготы». Нэпманы не стеснялись подкупать налоговых инспекторов.

Невзирая на то что сотрудникам налоговых органов было запрещено консультировать торговцев, владельцев предприятий, директоров заводов и т. п., случаи консультирования все равно встречались. Порой налоговые инспекторы за взятки закрывали глаза на явные преступления, переписывали акты проверок, выдавали фиктивные справки. Историк А. Ю. Епихин указывает, что «получили распространение внеслужебные отношения работников налоговых органов с представителями хозяйствующих субъектов, которые порой переходили в консультации по уходу от налогов, выражение просьб к коллегам по работе о содействии той или иной коммерческой структуре». В период с 1921 по 1923 год в Симбирской губернии за взяточничество, сговор, незаконное консультирование и уменьшение налоговых сумм к уголовной ответственности привлекли 322 человека, из них девять работников финансовых органов. Подобные практики были распространены и в Самарской губернии, в которой «большое количество нечистых на руку налоговых и финансовых работников были разоблачены в 1925–1927 годах».

«Сильный рост ставок и увеличение благодаря этому соблазна по части утайки доходов со времени войны заставили усилить права органов фиска и наказуемость,— утверждал в 1927 году Павел Гензель.— За утайки и ложные декларации вместо прежде почти единственных денежных штрафов были установлены: тюремное заключение, опубликование приговора, лишение гражданских прав и т. д., а надзирающим инстанциям фиска даны широкие полномочия по просмотру книг и даже домашнему обыску; к ответственности привлекаются не только сами плательщики, но и их советчики».

Впрочем, в провинции часто дело до суда не доходило. По данным историка И. А. Чуканова, «в одном только небольшом Ленинском районе Ульяновска 23 гражданам в августе 1928 года было предъявлено налогов к уплате на сумму 34 тысячи 769 рублей. Люди вынуждены были бросать все и убегать. Например, бывшему частному торговцу Базанову, проживающему в Ульяновске, несмотря на то что он рассчитался с налогами, предъявили повторно к уплате сумму в размере 15 рублей 17 копеек, куда вошли начисленный подоходный налог, штрафы, остальные надбавки, налог на “сверхприбыль”. Так как уплатить данный гражданин всю сумму не смог, у него отняли большую часть имущества и часть дома».

А в столице начиная с 1926 года прошел ряд показательных процессов, связанных с уклонением от уплаты налогов. В частности, широко освещалось в печати так называемое московское дело комиссионеров, по которому проходили восемь человек.

«Комиссионеры были привлечены к уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов и за составление ложных счетов с целью сокрытия подлежащих обложению договоров»,— сообщала «Правда» в феврале 1927 года.

Ужесточение законодательства за налоговые нарушения, полное вытеснение частника из торговли, раскулачивание и проведение показательных процессов сделали свое дело. К началу 1930-х годов количество налоговых преступлений резко пошло на убыль. Вероятно, еще и потому, что уклоняться от налогов стало практически некому: роль частной собственности в народном хозяйстве упала почти до нуля.

Взыскание недоимки по зачастую непосильным налогам стало прелюдией к раскулачиванию зажиточных крестьян. Партийные агитаторы обещали деревенской бедноте светлое будущее в колхозах, а зажиточным угрожали налогами. Одной из причин развития отхожих промыслов в русской деревне была сравнительная простота ухода от налогов. Ненависть к налоговым инспекторам была настолько велика, что пришлось приставить к ним милицейскую охрану. Советская власть предпочитала не бороться с вредными привычками, а обращать их в доход казны. Советской России была нужна валюта, которую можно было получить, продав зерно за границу, а поскольку крестьяне утаивали посевы, репрессии были неизбежны.

m.finance.rambler.ru


Обсуждение закрыто.