Почему законы не идеальны

Почему законы не идеальны

Компромисс для начала

Вышел не идеальный, но это — шаг вперед: какие преимущества и риски содержит закон о корпоративных соглашениях

№16 (1314) 22.04—30.04.2017

Закон о корпоративных договорах стал результатом компромисса. После принятия в первом чтении он претерпел определенные изменения, ставши результатом острых дискуссий. Некоторые поправки вносились из голоса уже в сессионном зале. Впрочем, разработчики считают, что и такая редакция лучше, чем ничего. И надеются, что возможные пробелы будут заполнены судебной практикой.

Про це йшлося на засіданні комітету з корпоративного права та фондового ринку Асоціації правників України, де обговорювали нещодавно прийнятий закон «Про внесення змін до деяких законодавчих актів України щодо корпоративних договорів» (№4470, наразі очікує підпису Президента).

Керуючий партнер ЮФ Avellum Микола Стеценко вважає, що «могло вийти краще, але вийшло як вийшло». Проте, за його словами, фундаментальні речі, які намагалися закласти в закон його розробники, все ж прописані. Тому принаймні в частини юридичної спільноти, котра скептично ставилася до ідеї запровадження корпоративних договорів для акціонерних товариств і товариств із обмеженою відповідальністю, вже не виникає запитання, чи має бути цей інститут у законодавстві.

«Тепер подивимось, як швидко в нас з’являться перші приклади таких договорів. А через якийсь час, напевно, з’являться перші спори й буде судова практика», — зазначив М.Стеценко. Також він додав, що коли і є неоднозначні норми, то треба завжди сподіватися на розумне їх тлумачення судом.

Камені спотикання

Директор департаменту стратегії розвитку фондового ринку Національної комісії з цінних паперів та фондового ринку Максим Лібанов розповів, що одна з головних норм, навколо якої точилися найбільші дискусії вже в залі під куполом, стосувалася корпоративних прав держави.

Побоюючись зловживань, деякі народні обранці пропонували відстрочити можливість укладання корпоративних договорів для підприємств із державною часткою 25% + 1 акція до ухвалення спеціального закону, який би визначав особливості управління держпідприємствами. Одначе за такої ситуації новим інструментом не змогла б користуватися не тільки держава, а й інші акціонери/учасники відповідних суб’єктів господарювання. Тому було залишено таке право для приватних власників.

Роз’яснювальна робота

Наприклад, там може бути передбачено обов’язок сторін договору голосувати у визначений спосіб на загальних зборах, погоджувати придбання або відчуження частки за заздалегідь визначеною ціною та/або у разі настання визначених у договорі обставин утримуватися від відчуження часток до настання визначених обставин, а також учиняти інші дії, пов’язані з управлінням товариством, його припиненням або виділом з нього нової юридичної особи.

Ю.Попов назвав підготовку закону «не стільки створенням нових норм, скільки роз’яснювальною роботою». Тому документ містить деякі положення, що можна було б вилучити. Наприклад, визначено, що підписи в корпоративному договорі «засвідчуються у встановленому порядку». Й у декого з присутніх виникало запитання, що це за порядок: йдеться виключно про норми закону чи саме товариство може визначити якийсь порядок. Доповідачі зауважили, що засвідчення підписів урегульовано іншими законами. А Ю.Попов наголосив, що «ввели положення, яке не створює регулювання».

Кредитор не квазіакціонер

Та виникали й більш практичні питання. Зокрема, менеджер департаменту з корпоративного управління ТОВ «ДТЕК» Олексій Рогачов звернув увагу присутніх на те, що через корпоративний договір кредитор, наприклад банк, зможе впливати на товариство. Відтак виникає запитання: чи потрібно йому отримувати дозвіл від Антимонопольного комітету?

Проте, по-перше, банк має бути готовий до цього. Слід одержати принаймні роз’яснення АМК або ж дозвіл. По-друге, чи готові боржники йти на такі кроки? По-третє, чи багато фінансових установ схочуть дістати можливість голосувати? «Банки не вимагають такого права, вони вимагають обмежень: щось робити або не робити», — пояснив юрист.

О.Рогачов занепокоєний, що в Україні поки немає практики, розуміння, як працюють корпоративні договори. А ми вводимо відразу можливість участі в договорі, крім акціонерів, ще й кредиторів, що створює додаткові ризики.

Втім, М.Лібанов заспокоїв. «Ця норма нічого не віднімає й не додає, просто говорить по те, що корпоративні договори тепер можуть укладатися за українським правом. І, якщо боржник буде готовий віддати все з потрухами, значить, він на це погодиться», — пояснив посадовець.

Також дискусію викликало законодавче закріплення такого інструменту, як безвідклична довіреність, хоча й він був значно урізаний, а також інші питання.

Загалом відзначалося, що закон не ідеальний, але його прийняття — крок уперед. Партнер ЮФ Aequo Анна Бабич розповіла, що під час підготовки проекту вона отримала «унікальний досвід спілкування з народними депутатами, які подавали взаємовиключні правки». У підсумку було прийнято текст «не такий, як був у першому читанні». Проте така вже специфіка вітчизняного законотворення.

Також вона сподівається, що деякі негативні моменти, які проявляться під час застосування акта, можна буде виправити судовою практикою. Адже, як показав попередній досвід, без законодавчих змін судова влада в цьому питанні виявилася безсилою. Тим більша надія сьогодні покладається на нові обличчя у Верховному Суді.

zib.com.ua

«Я совсем не идеальный человек, но я — человек идеи. Моя Вера стоит моей жизни»

Последнее слово Михаила Ходорковского в Хамовническом суде. Оглашение приговора — 15 декабря

Читайте так же:  Как проиндексируют пенсию в апреле 2018 года

– Уважаемый суд! Уважаемые присутствующие! Сегодня для меня очередная возможность оглянуться назад. Я вспоминаю октябрь 2003 года. Последний мой день на свободе. Через несколько недель после ареста мне сообщили, что президент Путин решил.

– Уважаемый суд! Уважаемые присутствующие! Сегодня для меня очередная возможность оглянуться назад. Я вспоминаю октябрь 2003 года. Последний мой день на свободе. Через несколько недель после ареста мне сообщили, что президент Путин решил: я должен буду «хлебать баланду» 8 лет. Тогда в это было сложно поверить. С тех пор прошло уже семь лет. Семь лет — достаточно большой срок, а в тюрьме — особенно. У всех нас было время многое переоценить и переосмыслить. Судя по смыслу выступления прокуроров: «Дайте им 14 лет» и «Наплюйте на прежние судебные решения», за эти годы меня опасаться стали больше, а закон уважать — еще меньше.

В первый раз они хоть озаботились предварительно отменить мешающие им судебные акты. Теперь решили: и так сойдет, тем более отменять теперь потребовалось бы не два, как в прошлый раз, а 60 судебных решений.

Я не хочу сейчас возвращаться к юридической стороне дела. Все, кто хотел что-то понять, — давно всё поняли. Я думаю, признания вины от меня никто всерьез не ждет. Вряд ли сегодня кто-нибудь поверит мне, если я скажу, что похитил всю нефть своей собственной компании. Но также никто не верит, что в московском суде возможен оправдательный приговор по «делу ЮКОСа». Тем не менее я хочу сказать о надежде. Надежда — главное в жизни.

Я помню конец 80-х годов прошлого века. Тогда мне было 25. Наша страна жила надеждой на свободу, на то, что мы сможем добиться счастья для себя и для своих детей. Отчасти надежда осуществилась, отчасти — нет. Наверное, за то, что надежда осуществилась не до конца и не для всех, несет ответственность все наше поколение, в том числе — и я. Я помню и конец прошлого десятилетия. Тогда мне было 35. Мы строили лучшую в России нефтяную компанию. Мы возводили спорткомплексы и дома культуры, прокладывали дороги, доразведывали и разрабатывали десятки новых месторождений, начали освоение восточно-сибирских запасов, внедряли новые технологии — в общем, делали то, чем сегодня гордится «Роснефть», получившая ЮКОС. Благодаря значительному увеличению добычи нефти, в том числе и в результате наших успехов, стране удалось воспользоваться благоприятной нефтяной конъюнктурой. У нас у всех появилась надежда, что период потрясений, смуты — позади, что в условиях достигнутой огромными трудами и жертвами стабильности мы сможем спокойно строить новую жизнь, великую страну.

Увы, и эта надежда пока не оправдалась. Стабильность стала похожа на застой. Общество замерло. Хотя надежда пока живет. Живет даже здесь, в зале Хамовнического суда, когда мне уже без малого 50 лет. С приходом нового президента, а с того времени прошло уже больше двух лет, у многих моих сограждан тоже вновь появилась надежда. Надежда, что Россия все же станет современной страной с развитым гражданским обществом. Свободным от чиновничьего беспредела, от коррупции, от несправедливости и беззакония.

Ясно, что это не могло случиться само собой и за один день. Но и делать вид, что мы развиваемся, а на самом деле стоять на месте и пятиться назад, пусть и под личиной благородного консерватизма, — уже невозможно и просто опасно для страны. Невозможно мириться с тем, что люди, называющие себя патриотами, так отчаянно сопротивляются любому изменению, ограничивающему их кормушки или вседозволенность. Достаточно вспомнить ст. 108 УПК РФ — арест предпринимателей или чиновничьи декларации о доходах. А ведь именно саботаж реформ лишает нашу страну перспектив. Это не патриотизм, а лицемерие. Мне стыдно смотреть, как некоторые, в прошлом уважаемые мной люди, пытаются оправдывать бюрократический произвол и беззаконие. Они обменивают свою репутацию на спокойную жизнь в рамках сложившейся системы, на привилегии и подачки. К счастью, такие — не все, и других всё больше.

Я горжусь тем, что среди тысяч сотрудников ЮКОСа за 7 лет гонений не нашлось тех, кто согласился бы стать лжесвидетелем, продать душу и совесть. Десятки человек испытали на себе угрозы, были оторваны от родных и близких, брошены в застенки. Некоторых пытали. Но, теряя здоровье и годы жизни, люди сохранили то, что сочли для себя главным, — человеческое достоинство. Те, кто начинал это позорное дело — Бирюков, Каримов и другие, — тогда презрительно называли нас «коммерсантами», считали быдлом, готовым на всё, чтобы защитить свое благополучие, избежать тюрьмы. Прошли годы. Кто оказался быдлом? Кто ради денег и из трусости перед начальством врал, пытал, брал заложников? И это они называли «государевым делом»!

Стыдно. Мне стыдно за свое государство.

Ваша честь, я думаю, мы все прекрасно понимаем: значение нашего процесса выходит далеко за пределы наших с Платоном судеб, и даже судеб всех тех, кто безвинно пострадал в ходе масштабной расправы над ЮКОСом, тех, кого я оказался не в состоянии защитить, но о ком я не забываю, помню каждый день. Спросим себя: что сегодня думает предприниматель, высококлассный организатор производства, просто образованный, творческий человек, глядя на наш процесс и полагая абсолютно предсказуемым его результат? Очевидный вывод думающего человека страшен своей простотой: силовая бюрократия может все. Права частной собственности нет. Прав у человека при столкновении с «системой» вообще нет. Будучи даже закрепленными в законе, права не защищаются судом. Потому что суд либо тоже боится, либо является частью «системы». Стоит ли удивляться, что думающие люди не стремятся к самореализации здесь, в России. Кто будет модернизировать экономику? Прокуроры? Милиционеры? Чекисты? Такую модернизацию уже пробовали — не получилось. Водородную бомбу, и даже ракету, сделать смогли, а вот свой хороший, современный телевизор, свой дешевый, конкурентный, современный автомобиль, свой современный мобильник и еще кучу современных товаров — до сих пор не можем. Зато научились красиво демонстрировать производимые у нас чужие, устаревшие модели и редкие разработки российских изобретателей, которые если и найдут применение, то не у нас, за границей.

Читайте так же:  Новый закон о терминалах

Что случилось с прошлогодними президентскими инициативами в области промышленной политики? Похоронены? А ведь они — реальный шанс слезть с сырьевой иглы. Почему похоронены? Потому, что для их реализации стране нужен не один Королёв, и не один Сахаров под крылом всемогущего Берии и его миллионного войска, а сотни тысяч Королёвых и Сахаровых, защищенных справедливыми и понятными законами и независимыми судами, которые дадут этим законам жизнь, а не место на пыльной полке, как в свое время — Конституции 1937 года. Где эти Королёвы и Сахаровы сегодня? Уехали? Готовятся уехать? Опять ушли во внутреннюю эмиграцию? Спрятались среди серых бюрократов, чтобы не попасть под каток «системы»? Мы, граждане России, патриоты своей страны, — можем и должны это изменить. Как сможет Москва стать финансовым центром Евразии, если наши прокуроры в публичном процессе прямо и недвусмысленно, как 20 и 50 лет назад, призывают признать стремление к увеличению производства и капитализации частной компании — преступно-корыстной целью, за которую надо сажать на 14 лет?

Если по одному приговору компания, заплатив налогов больше всех в стране, — ЮКОС заплатил больше всех в стране, кроме «Газпрома», — оказывается, недоплатила налоги, а по второму, который здесь предлагается принять, — очевидно, что предмета для налогообложения вообще не было, потому что его украли. Даже грабить надо честнее.

Страна, которая мирится с тем, что силовая бюрократия в своих интересах, а вовсе не в интересах страны, держит по тюрьмам — вместо и вместе с преступниками — десятки, если не сотни тысяч талантливых предпринимателей, управленцев, простых граждан, — это больная страна. Государство, уничтожающее свои лучшие компании, готовые стать мировыми чемпионами, государство, презирающее своих граждан, доверяющее только бюрократии и спецслужбам, — больное государство.

Надежда — главный движитель больших реформ и преобразований, залог их успеха. Если она угаснет, если сменится глухим разочарованием — кто и что сможет вывести нашу Россию из нового застоя?

Я не преувеличу, если скажу, что за исходом этого процесса следят миллионы глаз по всей стране, по всему миру. Следят с надеждой, что Россия все-таки станет страной свободы и закона, где закон будет выше чиновника. Где поддержка оппозиционных партий перестанет быть поводом для репрессий. Где спецслужбы будут защищать народ и закон, а не бюрократию от народа и закона. Где права человека не станут больше зависеть от настроения царя. Доброго или злого. Где, наоборот, власть будет действительно зависеть от граждан, а суд — только от права и Бога. Хотите — называйте это совестью. Я верю, так — будет. Я совсем не идеальный человек, но я — человек идеи. Мне, как и любому, тяжело жить в тюрьме и не хочется здесь умереть. Но если потребуется — у меня не будет колебаний. Моя Вера стоит моей жизни. Думаю, я это доказал. А ваша, господа оппоненты? Во что вы верите? В правоту начальства? В деньги? В безнаказанность «системы»? Я не знаю. Вам решать.

Ваша честь! В ваших руках гораздо больше, чем две судьбы. Здесь и сейчас решается судьба каждого гражданина нашей страны. Тех, кто на улицах Москвы и Читы, Питера и Томска, иных городов и поселков рассчитывает не стать жертвой милицейского беззакония, кто завел свой бизнес, построил дом, добился успеха и хочет, чтобы это досталось их детям, а не рейдерам в погонах, — наконец, тех, кто хочет честно исполнять свой долг за справедливую зарплату, не ожидая ежеминутно, что будет под любым предлогом уволен коррумпированным начальством. Не в нас с Платоном дело, во всяком случае — не только в нас. Дело в надежде для многих наших сограждан. В надежде на то, что суд завтра сможет защитить их права, если каким-то очередным бюрократам-чиновникам придет в голову эти права нагло и демонстративно нарушать.

Ваша честь , я знаю, есть люди (я называл их в процессе), которые хотят оставить нас в тюрьме. Оставить навсегда! В общем, они это не скрывают, публично напоминая о существовании «вечного» «дела ЮКОСа». Потому что хотят показать: они выше закона, они всегда добьются того, «что задумали». Пока добились обратного: из нас — обычных людей сделали символ борьбы с произволом. Это не наша заслуга. Но им необходим обвинительный приговор, чтобы не стать «козлами отпущения». Я хочу надеяться, что суд с честью выдержит их психологическое давление. А давление будет. Мы все знаем, как и через кого оно будет происходить. Я хочу, чтобы независимый суд стал реальностью и буднями моей страны, чтобы слова о «самом справедливом суде в мире», рожденные в «совке», перестали столь же иронично звучать сегодня. Чтобы мы не оставили в наследство нашим детям и внукам опасные символы тоталитарной системы. Ваша честь, я готов понять, что вам очень непросто, может быть, даже страшно, и желаю вам мужества. Все понимают, что ваш приговор по этому делу — каким бы он ни был — станет частью истории России. Более того, он ее будет формировать для будущих поколений. И вы это понимаете лучше других. Все имена останутся в истории — и обвинителей, и судей — так же, как они остались в истории после печально известных советских процессов. Ваша честь, у меня все.

Читайте так же:  Как писать заявление на алименты в браке образец

www.novayagazeta.ru

Правники та науковці замислились, як працюватимуть корпоративні договори.

Інституту — бути

«Держава не єдиний акціонер, й інші акціонери повинні мати можливість домовлятися, врегульовувати якісь питання щодо того, як їм користуватися корпоративними правами», — пояснив М.Лібанов.

Крім того, за його словами, багатьох народних обранців турбувало питання опціонів, які можуть бути частиною корпоративного договору. Так, у редакції до першого читання передбачалося доповнити Цивільний кодекс цілою главою, де мали записати, що сторони можуть домовлятися й поступатись одна одній окремими правами, обумовивши це певними подіями.

Проте деякі законотворці подумали, що йдеться про опціон, визначений у Податковому кодексі, відтак з’явилася потреба погодити норми проекту з положеннями ПК щодо використання термінів. Зрештою домовилися доповнити ЦК ст.658 1 про «розірвання договору купівлі-продажу в односторонньому порядку», а по суті — про опціон. «Таким чином звузили можливості інструменту. Але принаймні депутати залишилися задоволені, що не посягнули на опціони, які закладені в ПК», — повідомив чиновник.

Головний експерт із правознавства Центру комерційного права Юрій Попов розповів про головну мету закону — пояснити всім, що корпоративні договори можуть бути в українському праві. «Сумно, що судова практика насправді не впоралась із цим завданням. Вона не прийшла до того, що корпоративний договір — це нормальний інструмент», — поскаржився він.

Тож довелося вирішувати питання за допомогою закону. Тепер суди мають зважати на те, що такий інструмент прямо передбачений законодавством, хоча й раніше, на думку експерта, не був заборонений. Зокрема, до закону «Про господарські товариства» додано ст.51 1 , яка містить великий перелік прав для учасників ТОВ у корпоративному договорі.

За словами М.Стеценка, слід зважати на те, що акціонери з власної волі погоджуються на обмеження прав. Укладання корпоративного договору не означає, що банк стає, по суті, квазіакціонером. Хоча юрист не виключає, що, коли акціонери «підуть далі» й дадуть можливість фінустанові голосувати, дійсно виникне певний ризик невідповідності угоди антимонопольному законодавству.

О.Рогачов навів приклад, коли за акціонерною угодою фінустанова влізла в операційне управління однієї з їхніх компаній. І має право голосувати в певних випадках та ще багато прав. «Тепер банк, геть не розуміючи, як управляти компанією, намагається управляти», — поскаржився представник ТОВ. Щоправда, договір укладений не в українському правовому полі, однак тепер подібні ситуації можуть виникати й у нас.

Без права на помилку

Юрист уважає, що треба дивитися на це по-філософськи. Вона повідала, що в підготовці закону брало участь багато кваліфікованих експертів. «Це приводить мене до висновку, що краще мати закон у такому вигляді, ніж жити без закону», — зазначила А.Бабич.

Правда, Ю.Попов зауважив: у проектах процесуальних кодексів передбачено, що рішення ВС обов’язкове для всіх судів. Отже, якщо «верховники» раптом помиляться, це вже не можна буде виправити. Тому він уважає доречним надати судам право у виняткових випадках відходити від позиції ВС, обґрунтувавши своє рішення.

Кивалов: Закон не идеален, но его подписание — победа здравого смысла

Народный депутат от Партии регионов, один из авторов языкового закона Сергей Кивалов считает «победой здравого смысла» подписание Президентом Виктором Януковичем Закона «О принципах государственной языковой политики».

Об этом говорится в переданном УНИАН комментарии С.Кивалова

«Я считаю, что это победа здравого смысла, рационального подхода и прагматизма над националистическими неаргументированными выкриками», — сказал депутат-регионал.

При этом С.Кивалов признал, что этот языковой закон не идеален.

«Идеального закона не существует априори, критики найдутся всегда. Но политика государства в языковом вопросе должна быть четкой, чтобы не давать повода для спекуляций», — добавил он.

При этом С.Кивалов выразил готовность войти в состав инициированной Президентом специальной рабочей группы для разработки и внесения предложений по усовершенствованию законодательства относительно порядка применения языков в Украине.

Он также в очередной раз заявил, что языковой закон «никакой угрозы украинскому языку не несет. Он был и остается единственным государственным языком».

Как сообщал УНИАН, сегодня, 8 августа, В.Янукович подписал принятый Верховной Радой Закон «О принципах государственной языковой политики».

При этом Президент дал поручение «относительно усовершенствования законодательного обеспечения применения языков в Украине».

В частности, В.Янукович поручил премьер-министру Николаю Азарову до 13 августа 2012 года образовать рабочую группу с привлечением общественности, известных деятелей образования, науки и искусств, ведущих специалистов по языковым вопросам для разработки и внесения системных предложений по усовершенствованию законодательства относительно порядка применения языков в Украине.

Также до 27 августа 2012 года поручено обеспечить безотлагательную разработку с привлечением указанной рабочей группы и утверждение Государственной программы всестороннего развития и функционирования украинского языка.

www.unian.net


Обсуждение закрыто.